Ведущий. Добрый день уважаемые коллеги. Сегодня у нас в гостях Постпред России при НАТО, господин Рогозин, тему, я думаю, объяснять не надо, это совсем свежее заявление Президента России господина Медведева и в начале господин Рогозин скажет несколько слов, а потом будет готов ответить на все интересующие вас вопросы.  

 

Рогозин. Большое спасибо, уважаемые коллеги, я хотел бы в развитие того, что только что прозвучало в средствах массовой информации, заявление Президента Российской Федерации Дмитрия Анатольевича Медведева, дать необходимые комментарии, ответить на некоторые вопросы, если у вас появится что-то в плане непонимания, содержания данного заявления, но думаю, что оно было настолько четким и мужественным, что в принципе моя работа сегодня будет намного меньше того, что я планировал делать раньше.

Если вы обратили внимание, Дмитрий Анатольевич Медведев в самом начале своего заявления дал свою оценку истории вопроса. Речь шла и о реакции Российской Федерации на так называемый план создания третьего позиционного района противоракетной обороны США, когда при Джордже Буше младшем реализовывались почти уже, не только на бумаге, но и уже на уровне котлована НАТО по размещению стратегического радара в Чехии и базы стратегических ракет-перехватчиков в Польше, затем появился новый так называемый фазовый адаптивный подход по противоракетной обороне США, который был озвучен и разработан под руководством президента Барака Обамы,  в принципе мы приветствовали этот план, потому что речь шла об отказе от размещения, как раньше планировалось при Буше, стратегических ракет-перехватчиков именно на северо-западе наших границ, однако по ходу реализации обамовского плана стали возникать у нас ощущения того, что есть некое расхождение между заявленными целями, суть которых сводилась к возможности перехвата в будущем ограниченных ракетных пусков ракет малой и средней дальности с юга Европы. Мы ведь стали видеть, что реализуется совершенно иной план. На первой и второй фазе этого плана речь шла о создании базы ракет-перехватчиков в Румынии, о договоренностях с Испанией о размещении в одном из портов этой страны флота США с системой противоракетного оружия на борту, системы Иджис, и речь также шла о радаре в Турции. Такого рода соглашения были подписаны.

Однако мы никак не могли понять, зачем нужна третья и четвертая фазы данного фазового адаптивного подхода. Суть третьей и четвертой фазы состоит в том, что к 2018 году в Польше должна быть открыта база ракет-перехватчиков противоракетной обороны США, к 20-ому году она должна была быть оснащена ракетами более совершенными, более скоростными, более дальнобойными, ракета СМ-3 блок 2, которая по своим тактико-техническим характеристикам обладает способностью поражать не только ракеты малой и средней дальности, но прежде всего стратегические межконтинентальные баллистические ракеты. В данном регионе на севере Европы такими ракетами обладает только одна страна – Российская Федерация. Поэтому было очевидно, что данный план был связан с созданием системы противодействия российским стратегическим ядерным силам, он был связан с возможностью подрыва стратегического баланса между Россией и США, который держал мир в безопасности в течение всего послевоенного периода.

Российское политическое руководство неоднократно делало заявление, что в случае, если мы не найдем разрешения данной ситуации, Россия будет вынуждена пойти на военно-технический ответ. Мы не можем себе позволить торговать безопасностью наших граждан. Политическое руководство России, безусловно, исходит из необходимости сохранения у России потенциала стратегического сдерживания, как главного гаранта безопасности страны. Поэтому если кто-то и попытался позарится на этот потенциал или поставить его под сомнение, то, безусловно, меры противодействия должны были быть выработаны и они сегодня заявлены Президентом Российской Федерации Д.А.Медведевым.

Хочу обратить ваше внимание, прежде чем перейти к ответам на вопросы, на два важных аспекта. 

Сам по себе стратегический диалог между США и Российской Федерацией не прерывался весь последний период. Он велся и по дипломатической линии и по линии оборонных ведомств, а также по политической линии в данном конкретном случае, я как Специальный Представитель Президента Российской Федерации по взаимодействию с НАТО в области противоракетной обороны и как руководитель Межведомственной рабочей группы при Администрации Президента по взаимодействию НАТО в области ПРО, по поручению Президента России посетил примерно полтора десятка стран-членов НАТО для разъяснения позиции России по данному вопросу. Причем наша позиция она эволюционировала, мы искали компромисс, мы предлагали развязки по столь важным вопросам, хотя не и мы были инициаторами данного проекта ПРО.

На самом деле тот, кто инициатор, тот и должен предлагать развязки, должен предлагать некие элементы успокоения этих озабоченностей, связанных с безопасностью не только своим союзникам по НАТО, но и партнерам, коим является Российская Федерация. Однако со стороны Соединенных Штатов Америки мы не увидели готовности к компромиссам. Россия же предлагала год назад на лиссабонском саммите, в котором принимал участие Президент Медведев, Саммит Россия-НАТО так называемый секторальный подход. Речь шла, по сути дела, о совместной противоракетной обороне, речь шла о возможности совмещения информационных систем противоракетной обороны, т.е. космических группировок, наземных радаров, сенсоров, с тем чтобы вместе мониторить ракетоопасные направления, обмениваться информацией и разрабатывать возможные планы противодействия растущим ракетным рискам с южного направления. При этом конечно мы исходили из того, что огневые средства противоракетной обороны, т.е. сами ракеты-перехватчики, батареи наземного, морского базирования должны находиться под национальным суверенным контролем. Это был секторальный подход, где сектор понимался как зона собственной ответственности. Этот план был отвергнут, отвергнут сначала американцами, а потом под копирку все натовские страны зачитывали нам эти отказы, отказы, написанные явно не в их столицах, а явно в Вашингтоне, поскольку, как филолог, как выпускник Московского Университета, я отличаю тексты и вижу, где пишутся, так сказать, проекты для озвучивания чужими устами. После этого российская позиция дальше эволюционировала, она была направлена на поиск согласия на разрешение этих противоречий. Фактически мы исходили из того, что, да, действительно, могли быть созданы разные противоракетные системы, у НАТО своя, и, в принципе, у НАТО есть суверенное право обеспечивать себя средствами противоракетной обороны, но в рамках своей собственной зоны географической ответственности.

Однако, то, что планируется размещать на севере и на юге Европы значительно заползает на территорию Российской Федерации. По сути дела, базы в Польше начиная с 18-го года, а еще в большей степени с 20-го года и тем более размещение флота США в северных морях, а мы получили эту информацию от американских партнеров, что это планируется сделать и в Северном море и в Балтийском, и даже возможно в Баренцевом море, как сказали американцы не на постоянной основе, но мы знаем с вами, что нет ничего более постоянного, чем то, что объявляется временным. Так вот, размещение этого флота системами информационными огневыми системами на борту ставит под удар российский стратегический ядерный потенциал, покрывает зону России вплоть до уральских гор. Такого рода ситуации убаюкивания России, которые носили, в том числе и, прежде всего, только устный характер, так называемые заверения, они, конечно, вызывали у нас все больше и больше вопросов к нашим американским партнерам и к НАТО в целом.

Именно поэтому и прозвучало сегодня заявление Президента Российской Федерации, где все расставлено по местам. На фазовый  адаптивный подход противоракетной обороны США Президент России Д.А.Медведев сегодня  объявил наш фазовый адаптивный подход, где четко сказано, что данные меры военно-технического характера будут применяться по мере раскрутки американского проекта противоракетной обороны в Европе. Что касается НАТО. Мы вынуждены сегодня признать, что европейские союзники Соединенных Штатов Америки, по сути дела, плывут в фарватере США и не имеют собственного мнения по данному вопросу. Несмотря на то, что европейцы должны понимать, что они не будут иметь никакого доступа к научно-техническим достижениям, которые появятся у США и Пентагона в рамках разработки данных проектов. Европейские страны выступают лишь как база базирования, как места базирования элементов противоракетной обороны, при этом не обладая политической волей к тому, чтобы влиять на действия данной системы. Окончательная архитектура американской противоракетной обороны, а она американская, а вовсе не натовская, по большому счету, НАТО здесь только лишь как ширма, как зонтик для данной системы. Так вот архитектура этой американской ПРО будет сформулирована в мае следующего года на саммите Североатлантического альянса, который состоится на территории США, в Чикаго. У нас есть прямое поручение Президента России, у нас у российских переговорщиков продолжить консультации с американскими и натовскими партнерами до тех пор, пока США не пройдут «точку невозврата» в этом вопросе. «Точка невозврата» это и есть утверждение архитектуры ПРО, если Россия окончательно убедится в том, что речь идет уже о размещении элементов ПРО в зоне, которая, откуда, так сказать, происходит контроль российских стратегических ядерных систем, то тогда и наш фазовый адаптивный подход будет реализован в полной мере. Поэтому есть еще время для переговоров.

И мы призываем наших американских коллег и натовских партнеров к тому, чтобы, не теряя времени, немедленно приступить к тому, чтобы все страны, которые в той или иной степени будут задействованы в рамках проекта противоракетной обороны, даже против собственной воли, получили необходимые не заверения, а юридически обязывающие гарантии, основанные на конкретных критериях, технических критериях противоракетной обороны. Сюда входят, в эти критерии: количество ракет-перехватчиков, места их дислокации, дальность, высота полета, скорость. Если мы убедимся в том, что по данным техническим характеристикам потенциал ПРО действительно угрожает стратегическим ядерным силам, тогда все то, что было заявлено Президентом Российской Федерации будет реализовано в полной мере. Еще раз говорю у наших американских коллег еще есть время понять, насколько серьезная ситуация, и понять, что с Российской Федерацией и с ее политическим руководством надо разговаривать серьезно и ответственно. Мы не можем ставить под удар нашу безопасность. Президент России, Правительство Российской Федерации не может рисковать безопасностью граждан Российской Федерации, а также тех, кто является нашими союзниками.

Уважаемые коллеги, готов ответить на ваши вопросы. 

 

Ведущий. Спасибо. Пользуясь правом ведущего, первый вопрос.

Скажите вот сейчас можно ожидать и комментарии и рассуждения о том, что и действия США по вопросу ПРО и ответ России, заявление господина Медведева, это начало новой «холодной войны» или новой гонки вооружений, можно ли об этом так говорить или  нет?

 

Рогозин. Так говорить не следует по той простой причине, что никакой гонки вооружений Российская Федерация не допустит. Все те меры, которые были объявлены Президентом Российской Федерации они являются во многом асимметричными, экономичными и все они учтены в государственной программе вооружений. Поэтому это не потребует каких-то дополнительных усилий, не потребует дополнительных расходов бюджета Российской Федерации, все это учтено уже в наших планах и все это будет реализовано в полной мере таким образом, чтобы не пострадала гражданская экономика и уровень жизни граждан Российской Федерации. Тем не менее, политическое руководство России вынужденно идет на меры укрепления обороноспособности России, поскольку ощущает, что, к сожалению, с западного направления мы не видим сегодня, от имени НАТО, отказа от ведения военного планирования, в том числе ядерного планирования против объектов Российской Федерации. Военное планирование как велось так и ведется. А потому люди, отвечающие по Конституции за безопасность страны, вынуждены принимать эти сложные решения для того, чтобы в полной мере компенсировать возможный ущерб нашей безопасности. Что касается еще одного аспекта, возможной реакции наших натовских коллег хочу сразу сказать. Мы понимаем, какой примерно она может быть, но хочу еще раз обратить внимание моих партнеров, моих собеседников по Брюсселю и не только по Брюсселю. То, что они нам говорят на переговорах, сильнейшим образом контрастирует с тем, что мы знаем о реальных действиях наших партнеров. По сути дела, сегодня НАТО отошла. Больше того, не отошла, а начинает нарушать основополагающие принципы нашего сотрудничества. Прежде всего, принципы ненацеливания потенциалов друг против друга. НАТО сегодня, разворачивая систему противоракетной обороны, несмотря на наши многочисленные предупреждения, сделала шаг к тому, чтобы мы в ближайшее время были вынуждены вернуться к диалогу о том, почему североатлантический альянс, обладающий многократным военно-техническим перевесом над Российской Федерацией, в силу того, что он объединяет 28 стран, в том числе и ведущие военные державы Запада, почему военно-политический альянс Запада сегодня проводит военную политику, остриё которой направлено, в том числе и против безопасности Российской Федерации. Поэтому, думаю, что на ближайшем заседании министров иностранных дел Совета Россия-НАТО, а это заседание состоится 8 декабря, будет сложный разговор на эту тему и нашим натовским коллегам придется держать ответ, каким образом они, называя Россию партнером, тем не менее, шли по пути создания потенциалов, способных нарушить безопасность Российской Федерации. 

 

Ведущий. Спасибо. Просьба представляться. 

РИА Новости. Елизавета Исакова. У меня два вопроса, если позволите. Дмитрий Олегович, первый вопрос. Означает ли заявление Дмитрия Медведева, что в ближайшее время Россия выйдет из ДСНВ. И второй вопрос. Можно ли говорить в связи с Вашими последними заявлениями о том, что возможны ли учения совместные с НАТО 

 

Рогозин. Учения по противоракетной обороне? Хочу вас вернуть к тексту заявления Президента Российской Федерации, где сказано: «наши действия будут выстраиваться сообразно реальному развитию событий на каждом предстоящем этапе реализации американского плана». Поэтому, я вам уже сказал, наш план это такой же пофазовый адаптивный план. Его адаптивность состоит в его гибкости. Если наши американские партнеры не идут на нарушение стратегического баланса, то и некоторые меры, которые сегодня были заявлены Президентом Российской Федерации, могут не дойти до фазы реализации в случае, если партнеры одумаются, если же американский план будет реализован точно так же как он нам был объявлен, и был заявлен, и будут продолжать они заключать соглашения и выделять необходимые средства и убеждать своих европейских партнеров на то, чтобы они стали мишенями в рамках этого плана противоракетной обороны, то, естественно, всё, что было заявлено президентом Медведевым, всё будет реализовано от точки до точки. 

Что касается испытаний по противоракетной обороне хочу вам сказать этот вопрос мы самым внимательным образом анализировали с нашими военными экспертами, если вы имеете в виду приглашение российских экспертов на так называемые океанические испытания противоракетной обороны США, которые должны состояться весной следующего года, то нас эти испытания могут интересовать только с одной точки зрения - возможности полноценного использования российской телеметрической аппаратуры с тем, чтобы убедиться в том, что нам не вешают «лапшу на уши», что якобы американские противоракеты не обладают потенциалом перехвата стратегических межконтинентальных ракет. Но для этого наша телеметрическая аппаратура должна состоять не из бинокля и не из монокля, а из той самой телеметрической аппаратуры, которая действительно обычно используется на испытаниях противоракетных систем. В Российской Федерации есть значительный задел научно-технический и опыт в данном вопросе, ибо первый успешный перехват баллистической цели был произведен в нашей стране 50 лет тому назад, поэтому телеметрическая аппаратура должна размещаться не только на земле, не только под контролем самих техников, но она должна размещаться и на самом снаряде, который производит кинетический перехват баллистической цели. Как это осуществить с учетом мнения Сената США, который требует всё новых и новых мер, ограничивающих возможность России получать объективную информацию по данному вопросу, мы не представляем. Поэтому, пока данное приглашение России направить своих специалистов с любой аппаратурой, как нам говорят, на американские испытания по ПРО, выглядит больше пропагандой. 

 

Ведущий. Спасибо. Прошу Вас. 

… Васильева. У меня два коротких вопроса. Первый. Почему Россия настаивает именно на юридических гарантиях, ведь политические и юридические можно всегда отозвать, аннулировать, было бы желание. И второе. В принципе, то, что сказал сегодня Медведев и про Искандер в Калининграде и про то, что Вы всё время говорите, что вы не получали никаких гарантий и нам «лапшу на уши вешают» всё это мы уже слышали, почему именно сейчас было сделано заявление, почему именно сейчас было принято решение об этом заявить…

 

Рогозин. Я начну отвечать со второго Вашего вопроса. Заявление было сделано сейчас потому, что, во-первых, Президент Российской Федерации уже неоднократно говорил, что он его скоро сделает. Скоро значит скоро. Он заявил, он сделал. То есть он сдержал свое слово. Это раз. 

Во-вторых, он его сделал сразу после того, как состоялась встреча в Гонолулу с президентом Обамой, где шел разговор на эту тему, и где в очередной раз российская сторона получила полное представление о том, что никакие юридические обязывающие гарантии американская сторона нам предоставлять по тематике ПРО не собирается. Почему важны юридические гарантии? Да потому что в международных делах такого рода сложнейшие вопросы стратегической безопасности всегда оговариваются не только устно - это Горбачев мог себе позволить, у него была склонность  - любитель пасты, - нынешнее политическое руководство России не может себе позволить вести себя так, как Горбачев – Москва слезам не верит, словам тоже. Нам нужны письменные обязательства, скрепленные ратификационные документами. Т.е. такого рода соглашение должно было пройти через испытания парламентского голосования, тогда это была бы не воля одного конкретного человека, пусть очень даже хорошего человека, пусть даже очень симпатичного человека, который вызывает чувство доверия, но мы хотели бы получить ратификационные необходимые документы. И вообще мы плохо можем понять такое обстоятельство: почему многие вопросы, связанные с безопасностью, с разоружением фиксируются юридически обязывающими документами, как то контроль над обычными вооружениями, как то запрет на ядерные испытания, как то процесс нераспространения ядерного оружия, как то многие и многие другие соглашения, которые охватывают практически весь спектр военно-политических, военно-технических вопросов взаимоотношений в рамках стратегического диалога между Россией и США. Но есть только одна «священная корова» под названием «противоракетная оборона», к которой нельзя подойти, ни подоить ее, и тем более юридически закрепить сам факт ее существования.

Мы это не понимаем, поэтому у нас давно уже складывалось  впечатление, что противоракетная оборона для Соединенных Штатов Америки – это как для большевиков марксизм-ленинизм – некая догма, которая принята уже, отступать от нее нельзя, если я решил чего, то уж выпью обязательно. Вот примерно по такому принципу работали наши американские переговорщики. Нам это непонятно. И мы не знали, как объяснить политическому руководству России столь странную неуступчивость американских собеседников. Тем более, что наши вопросы по развязкам, в том числе военно-техническим развязкам, всех тех проблем, которые были связаны с ПРО, вопросы, которые были адресованы американским военным, руководству Агентства по противоракетной обороне США, высокопоставленным представителям, руководству Комитета начальников штабов Вооруженных Сил США – на все эти вопросы мы получили достаточно адекватные ответы. Т.е. технически военные специалисты США считали, что можно ответить на все российские вопросы и удовлетворить эти потребности. Однако политической воли к тому не было. Появится ли она за оставшееся время – ну, будем надеяться. Надеюсь, что после этого заявления всем станет ясно, что это уже не шутки, что все слишком далеко начинает заходить. Но, тем не менее, еще раз хочу сказать, что мы, конечно, понимаем, что можно, как говорят американцы «отозвать свою подпись из-под договора», что было сделано Дж.Бушем в отношении Договора о противоракетной обороне 1972 года. Договор появился тогда, в 72-м году, он был модифицирован отдельными протоколами, речь шла о том, что у каждой из сторон не может быть более 100 ракет-перехватчиков и должен быть один район размещения этих систем перехвата. Мы выбрали в то время Московский промышленный район для защиты нашей столицы – административного центра Советского Союза, американцы выбрали штат Северная Дакота, где у них находилась база стратегических ракет. Тем  не менее, Дж.Буш, несмотря на всю нашу совместную работу, которая тогда велась в том числе по ПРО, сделал заявление, что отзывает американскую подпись из-под этого договора. И в итоге сегодня, то, о чем мы с вами сегодня говорим, речь идет не только о Европе, речь идет о европейском сегменте, о европейской части глобального плана по созданию противоракетной обороны, куда входит и размещение ракет-перехватчиков на Аляске, и размещение ракет-перехватчиков на западном побережье США, и об установке флота противоракетной обороны на Дальнем Востоке у японских берегов, что вызывает крайнюю озабоченность у Китайской Народной Республики. Данное заявление касается и европейского сегмента противоракетной обороны, но смотреть на ситуацию надо глобально. И мы видим, что речь идет о попытках США, по сути дела, действительно выйти из стратегического баланса, создать для себя уникальные возможности для абсолютной неуязвимости, а значит,  безнаказанности. Так не бывает, поэтому рано или поздно мы должны были перевести разговор на данную тему на политический уровень, что сегодня и произошло.

 

Фигаро. Когда Вы говорите о симметричном ответе, Вы имеете в виду размещение ракет в Белоруссии, о котором вчера было заявлено? Некоторые российские эксперты говорят, что такая антизападная риторика свойственна предвыборным периодам в России всегда. Связываете ли Вы это тоже с предвыборной кампанией? 

Рогозин. Вчера у моей племянницы родилась дочь. И я хочу ответственно вам заявить, что это не предвыборный шаг с моей стороны. А если серьезно, хочу вам сказать, что вопросы, связанные со стратегической безопасностью страны, не могут паковаться в узкоконъюнктурные предвыборные вопросы. Выборы идут  всегда в Российской Федерации – сейчас парламентские, потом президентские выборы, - и мы не можем подстраивать график переговоров с США, подстраивать необходимость  решительных действий Российской Федерации, ее руководства по защите интересов страны под нужды кампании или, наоборот, вне нужд этой кампании. Этот вопрос вообще в голову не умещается. Поэтому заявление сделано именно тогда, когда оно должно было быть сделано, и сделано оно по просьбе российских переговорщиков, которые неоднократно информировали как Президента Российской Федерации, так и Председателя Правительства Российской Федерации, так и Совет Безопасности о состоянии переговоров с США и НАТО по противоракетной обороне. 

Что касается первой части вашего вопроса относительно ракет в Белоруссии – давайте не будем фантазировать. Исходите из набора тех мер, которые были озвучены сегодня Президентом Российской Федерации.

Рейтер. Не могли бы Вы детализировать пакет предложений Президента. С первым пунктом понятно, следующее – усиленное прикрытие объектов стратегических сил. Что это такое и когда это будет сделано? Третье- будут оснащаться перспективными комплексами преодоления ПРО – что это такое, на каком временном периоде? И то же самое по отношению к следующему – необходимость разрушения информационных управляющих средств системы ПРО. Что это, как это будет работать, существует ли оно, или это перспективная разработка? Затратны ли эти меры, просчитаны ли средства?

 

Рогозин. Что касается сроков реализации этих мер – я еще раз обращаю ваше внимание на текст заявления Президента Российской Федерации. Там четко сказано, что по сути дела реализация плана, озвученного Президентом Медведевым, находится в полном соответствии с реализацией американского плана. Будет реализован американский план в полной мере – он поэтапно реализуется, - соответственно поэтапно будут реализовываться и те меры, которые предусмотрены в заявлении Президента Медведева. Что касается конкретных военно-технических  параметров того, где и что будет установлено, какими техническими характеристиками это будет обладать и т.д. – обращайтесь в Министерство обороны Российской Федерации, там вам все расскажут, если сочтут необходимым.

 

Андрей Поздняков. Эхо Москвы. Дмитрий Олегович, на фоне такого непонимания следует ли России пойти дальше и, возможно, поставить под вопрос Договор о ракетах малой и средней дальности, возможно, отказаться от него?

Рогозин. Вам этого хочется? Я хочу вам сказать, что набор тех мер, который был озвучен Президентом Российской Федерации, исчерпывающий. Он включает в себя все то, что необходимо для гарантированного преодоления и подавления средств противоракетной обороны в случае, если их направленность будет против стратегических ядерных сил Российской Федерации. Если бы Президент Российской Федерации счел необходимым сказать что-то и о ракетах малой и средней дальности, он бы об этом сказал.

Wall Street Journal. Вы говорите, что это не начало новой холодной войны. Но может быть это конец перезагрузки?

Рогозин. Я вам скажу свою точку зрения на этот счет. Нам не перезагрузка нужна, а новая программное обеспечение. Нельзя перезагружать вечно старое программное обеспечение, пора разработать новое. Я думаю, что оно должно быть основано на учете интересов и позиций сторон, на взаимоуважении, на балансе национальных интересов , на которых только и может быть основан долгосрочный и прочный мир, в том числе в Европе.

Интерфакс. Если с политической точки зрения оценивать заявление Президента, на ваш взгляд, не означает ли это, что Президент дал сигнал о том, что степень определенная доверия утрачена в отношениях с партнерами, если, конечно, вообще можно говорить о доверии, по крайней мере, в этом вопросе, касающемся безопасности страны? Не сказались ли на сроках появления этого заявления события, произошедшие в Африке, в частности в Ливии, и действия натовских стран в этом регионе?

 

Рогозин. Я думаю, что это, конечно, никак не связано, хотя, я согласен с вами, что тенденция неприятная. Мы видим, что сегодня подтягиваются различные международные решения, в том числе прошлых лет, к тому, чтобы обуславливать свои действия с позиции силы, в том числе по смене неугодных режимов за пределами зоны ответственности НАТО или, тем более, Соединенных Штатов Америки. Тенденция такова, что сегодня Запад демонстрирует политику силы. И у меня складывается впечатление, что и понимают они только позицию силы, ее только и уважают. Это факт, но это никак не связано с сегодняшним заявлением Президента Медведева. Что касается первой части вопроса – утраты доверия – могу сказать так, по себе скажу. Больше всего нас, российских переговорщиков, раздражает на переговорах, что с нами разговаривают несерьезно. Когда делается какое-то публичное заявление или какое-то интервью и т.д., вы понимаете, что там может быть сарказм, там может быть элемент пропаганды, там могут быть элементы деформации и т.д. Но, когда вы сидите глаза в глаза с переговорщиком, когда вы разговариваете с ним и больше вас никто не слышит, нет ни журналистов, никого, вы говорите один на один, то не принято  врать в глаза, не принято обманывать партнеров. Мы ведь тоже могли бы сделать заявление о том, что размещаемые в Калининграде или где-то еще средства преодоления противоракетное обороны – это не против противоракетной обороны США, а это наш вклад в борьбу с международным терроризмом. Но это же было бы несерьезно, если бы мы так сделали. Поэтому позиция Президента России абсолютно честна: он сказал в тот момент, когда мы исчерпали тот потенциал дипломатии, который мы использовали ежедневно, очень тщательно для того, чтобы добиться компромисса. Сегодняшнее заявление – это политическое заявление, очень честное и прямое, которое должно вернуть переговорщиков западной стороны  к серьезному разговору с нами.

Мы не позволим, чтобы нас держали за дураков. Мы отвечаем за безопасность большой страны, за безопасность наших союзников и хотим, чтобы с нами разговаривали серьезно. Это не шутки – ядерное оружие, силы сдерживания стратегических потенциалов, это не хохмачка, которую можно разыграть где-то еще. Поэтому российское руководство полностью отдает себе отчет в том, что касается момента и смысла сделанного заявления. Мы нацелены на продолжение переговоров, у нас есть прямое поручение Президента Российской Федерации добиться за оставшееся время внятных результатов от наших партнеров. Но надо иметь в виду, что счетчик сегодня включен.

 

- Вопрос не совсем по теме, но он очень важный, и я прошу ответить. О проекте по предоставлению гражданства Российской Федерации. Почему он поддерживается вами с 2004 года? Сейчас он приобрел форму некого Славянского батальона.

Рогозин. Мы не будем сейчас муссировать вопросы, которые не имеют прямого отношения к заявленной теме. Могу вам сказать только одно. Это беспрецедентная ситуация, когда такое большое количество косовских сербов – 22 тыс. человек – одномоментно просят гражданство Российской Федерации. Поэтому и реакция России такая экспериментальная, люди высказывают свою точку зрения, я свою, кто-то еще свою, в  каких формах можно было бы решить этот вопрос. Но это очень тревожная ситуация, которая говорит о симптоме крайней болезни того, какими методами Запад лечит косовскую историю, какими методами Запад нарушает резолюцию 1244, которая все прописала в отношении статуса Косово.

Я неоднократно по поручению российского политического руководства поднимаю данный вопрос на заседаниях Совета Россия-НАТО о том, что силы НАТО в Косово, т.н. KFOR, давно уже отошел от нейтрального статуса, который он должен сохранять именно по резолюциям СБ ООН. Поэтому косовские сербы, отчаявшись получить поддержку как у западных международных присутствий, так и, к сожалению, у некоторых белградских политиков, вот так вот демонстративно просят российского гражданства. Это пока что глас вопиющего в политической пустыне, но Россия, безусловно, найдет форму, каким образом поддержать духовно близкий нам народ, оказавшийся в столь сложном положении. Президент Российской Федерации в курсе данной ситуации, поэтому так или иначе Министерство иностранных дел имеет поручение выработать в соответствии с законами Российской Федерации определенный вариант ответа.

 

Вопрос. То, о чем говорил сегодня г-н Медведев – ракеты с какими-то блоками – это некая абстракция, или есть уже некие конкретные наработки, наши ученые, военные знают, что это такое?

 

Рогозин. Прошу вас принимать все вышесказанное крайне серьезно. Все, о чем говорил Президент, все сказано на основе предложений, подготовленных Министерством обороны Российской Федерации. К данному заявлению, конечно, были причастны те люди, которые имели отношение к переговорам, но то, что касается мер военно-технического характера, это все продумано и это все будет реализовано в те сроки, о которых говорил Президент Российской Федерации, если наши партнеры будут упрямо проталкивать идею создания у западных границ Российской Федерации агрессивного потенциала, цель которого обдуление российских стратегических ядерных сил. Поэтому все, что сказал Президент, воспринимайте с абсолютной серьезностью и ответственностью. Ситуация не простая, но еще раз хочу сказать, шанс есть и он значительный. Надеюсь меня сегодня услышали.