НАТО - это реальность. Россия - это тоже реальность. Обе эти реальности наряду с Евросоюзом существуют в Евроатлантике. К предложению провести саммит Россия-НАТО мы относимся серьезно. В любом случае мы никогда не уходили от любых форм работы в Совете Россия-НАТО. Мы участвовали в саммите Россия-НАТО в апреле 2008 года. И в Бухаресте состоялась очень полезная дискуссия. Мы не пытались обходить Совет Россия-НАТО даже в период кавказского кризиса. Более того, мы предложили созвать срочное заседание СРН, но по причинам мне не до конца понятным наши натовские партнеры под влиянием некоторых своих ведущих членов от этого ушли, а потом даже заморозили отношения. Спустя некоторое время, правда, они осознали, что совершили ошибку, и предложили отношения возобновить. Мы подготовили министерское заседание, которое состоялось в декабре 2009 года. Оно увенчалось принятием трех конкретных документов, направленных на развитие прагматичного взаимовыгодного сотрудничества. В том числе и по обзору общих вызовов 

Возможно ли превращение НАТО в центр сетевого взаимодействия в сфере безопасности? Для начала альянс должен завершить свою трансформацию, вектор которой пока не понятен. Трансформация в смысле "единения Запада", как это предлагается некоторыми, вызывает вопросы. Проблема имеет два среза. Первый — будущее собственно НАТО. Предлагается укреплять дисциплину в альянсе, переформулировать в обязывающем ключе статью 5 Вашингтонского договора и ввести положение о применении дисциплинарных мер в отношении государств-членов, вплоть до исключения. Насколько это соответствует духу времени — судить самим членам альянса. Однако если еще более жесткая блоковая дисциплина будет подменять необходимость гармонизации интересов в современном мире, то, наверное, это будет затрагивать интересы и партнеров НАТО, включая Россию. Поскольку речь будет идти о все той же логике военных союзов. Второе — это будущее исторического Запада. Должен ли он сохраняться на путях укрепления военно-политической дисциплины или должен стать чем-то более совместимым с остальным миром, включая участие в развитии регионального и субрегионального уровней глобального управления?  

Альянс после расширения за счет Прибалтики и Восточной Европы никогда на это не пойдет. Для тех, кто сбежал от Советского Союза в НАТО, появление в дверях «русского медведя» — страшный сон. Пожалуй, мы могли бы всерьез обсуждать эту тему, когда в состав блока входило 15—16 стран. Это действительно были государства с собственным военным потенциалом, относящиеся к России серьезно и с пониманием. Сегодня НАТО не может расхлебать внутренние конфликты, потому что приросло странами практически с нулевым военным потенциалом и целым клубком склок. Сейчас это зона нестабильности, а вовсе не предсказуемости. Во-вторых, у России появился бы смысл записываться в альянс, если бы у нее были исчерпаны внутренние ресурсы по обеспечению собственной безопасности. Это не о нас. Мы имеем стратегический потенциал сдерживания, реформируем Вооруженные силы, планируем серьезные закупки военной техники. Я не могу обвинять авторов доклада в том, что они придумывают всяческие провокации, чтобы ухудшить положение России. Хотя сами по себе разговоры на эту тему не полезны: они размывают российскую позицию в отношении расширения НАТО на Восток 

У России и альянса разное понимание целей создания ЕвроПРО. «Мы по-прежнему настаиваем на том, что, прежде чем обсуждать чтобы то ни было содержательное в рамках возможных проектов ЕвроПРО и более серьезных проектов, надо провести серьезный анализ ракетных рисков, — заявил постоянный представитель России в НАТО Дмитрий Рогозин. — Назначать виновных в этом вопросе — значит уйти от обсуждения более серьезных вопросов. Ракеты в южном “подбрюшье” Европы имеет не только Иран, но и другие страны, и если начинать этот анализ, то следует проанализировать всех тех, кто обладает такого рода технологиями». При всей логичности такой постановки вопроса добиться проведения в НАТО реальной стратегической дискуссии (а иная Москву не устроит) будет очень непросто, поскольку американцы под такой дискуссией обычно понимают обсуждение тех или иных нюансов своей генеральной линии. Открытое обсуждение с участием России ракетных угроз для Европы будет означать ревизию списка друзей и врагов. Против кого дружим — в определении ответа на этот вопрос Россия получает право голоса. А значит, и новую степень влияния на ключевых региональных партнеров США (Пакистан, Саудовская Аравия, Израиль). Пойдут ли на это американцы? 

В нашем взаимозависимом мире вопросы развития теснейшим образом связаны с вопросами безопасности. Порой для решения задач, закрепленных в Уставе ООН, мировое сообщество вынуждено прибегать к такому инструменту, как экономические санкции. При этом уже давно сформировался консенсус о необходимости соблюдать так называемые гуманитарные пределы санкций, не допускать их негативного влияния на гражданское население. Отмечаем, что Совет Безопасности ООН в последние годы стремится строго руководствоваться именно таким пониманием. В то же время не можем не выразить серьезной озабоченности сохраняющейся практикой односторонних мер принуждения, волюнтаристски вводимых отдельными государствами против тех или иных развивающихся стран сверх того, что предусмотрено в Уставе ООН и в решениях Совета Безопасности. По нашему убеждению, подобная практика противоречит усилиям по достижению ЦРТ и должна быть прекращена 

Заботясь об устойчивом, сбалансированном развитии российского Севера, мы стремимся укреплять связи со своими соседями по общему арктическому дому, считаем исключительно важным сохранить Арктику в качестве зоны мира и сотрудничества. Убеждены, что Арктический регион призван служить площадкой для объединения сил, для подлинного партнёрства в экономике, в сфере безопасности, в науке, образовании, в сбережении культурного достояния Севера. Отрадно, что наши партнёры разделяют этот настрой. Об этом убедительно свидетельствует работа ключевых арктических международных структур, таких, например, как Совет Баренцева-Евроарктического региона. Недавно Россия завершила своё двухлетнее председательство в этой организации. Мы старались максимально плодотворно использовать это время и реализовали все заявленные нами планы. Большой интеграционный потенциал видим и у Арктического совета. По сути, это центральная организация, занимающаяся вопросами сохранения окружающей среды и устойчивого развития Арктики. Мы признательны коллегам за конструктивную поддержку российских инициатив, которые реализуются в рамках совета. Прежде всего имею в виду идею заключения первого панарктического соглашения в области авиационного и морского поиска и спасения. Работа над этим документом уже вступила в практическую фазу. Это конкретное воплощение созидательной политики добрососедства в Арктике.

Повестка дня 65-й сессии Генассамблеи ООН включает 163 пункта. Приоритетными для нас являются все те вопросы, которые относятся к противодействию угрозам международному миру и безопасности в области многостороннего разоружения и нераспространения, борьбы с терроризмом, наркотрафиком и оргпреступностью, урегулирования региональных конфликтов, преодоления последствий финансово-экономического кризиса и обеспечения устойчивого развития, глобального изменения климата. Важная задача – реформирование ООН, повышение ее эффективности и закрепление ее центральной роли в мировых делах. 23 сентября состоится заседание Совета Безопасности ООН на высшем уровне по тематике обеспечения эффективной роли СБ ООН в деле поддержания международного мира и безопасности 

 Ежегодный опрос «Трансатлантические тенденции», в котором с 2003-го года оцениваются американо-европейские отношение, давно демонстрирует широкий разрыв в отношении европейцев и американцев к важным проблемам глобального масштаба. Европейцы, к примеру, гораздо скептичнее относятся к перспективе позитивного итога событий в Ираке, чем американцы; в этом году выяснилось, что с оптимизмом на эту проблему смотрит лишь 28 процентов европейцев, тогда как среди американцев целых 59 процентов считает, что можно добиться стабильности в Ираке. Даже по Ирану, несмотря на трансатлантический характер угрозы, представляемой страной, способной когда-нибудь создать ядерное оружие, существуют явные противоречия в подходе США и Европы к конфликту. Относительное большинство опрошенных в США высказались за применение «дубинки», сорок — за санкции. А в Европе больше всего опрошенных (35 процентов) предпочитает всем остальным вариантам экономические стимулы 

 Пока разговоры о реальном вступлении России в НАТО напоминают Дмитрию Рогозину анекдот -- станет ли бабушка дедушкой, если отрастит бороду. Для превращения военной структуры России в близкий НАТО формат не требуется существенных усилий. А вот для преодоления всех политических противоречий, различий во взглядах на некоторые вопросы безопасности нужно время и кардинальные перемены, прежде всего в российском обществе. То же относится, по мнению Дмитрия Рогозина, и к вопросу вступления России в Евросоюз. «Россия -- важная часть Европы, но для нашей страны очень трудно подобрать правильный формат взаимодействия», -- считает постпред России при НАТО. Дмитрий Рогозин убежден, что России нужны союзнические отношения с Западом, и политические, и экономические. Политик констатирует, что «кнопка перезагрузки» недостаточно работает, ничего в принципе не меняет, а вот сравнение с «загрузкой нового софта» можно назвать более удачным и отвечающим ситуации. Новая программа должна отвечать новым задачам вовлечения России в работу вместе с альянсом. Именно эти задачи должна отражать новая стратегическая концепция НАТО. «Я верю, что наши отношения с НАТО будут намного лучше», -- заключил Дмитрий Рогозин 

Оскорбительно в этой связи то, что Россию не приглашают к региональному сотрудничеству как серьезного игрока, а настойчиво напоминают о «нашей озабоченности» в связи с предстоящей Олимпиадой. Опытным переговорщикам этот прием хорошо известен: так поступают, когда не верят в адекватность партнера, в его способность вовремя вспомнить о собственных интересах, или когда пытаются применить шантаж. В данном случае – это шантаж. Коллеги, даже не пробуйте делать Сочи-2014 заложником ваших геополитических сценариев! Россия заинтересована в диалоге со странами Черноморского региона не потому, что она боится срыва Олимпиады, а потому, что мы – открытая сильная держава, имеющая свои интересы и способная их эффективно защищать. Мы готовы сотрудничать и с НАТО, и с другими партнерами, если это выгодно и полезно нам самим. Не стоит нас пугать. Мы уже пуганные. И не надо портить нам спортивный праздник, ведь во время Олимпиад даже войны останавливались